Омут светлых глаз

Кориандр. Память раз за разом вытаскивала из глубин это слово. И следом, моментально, воспроизводила едва уловимый пряный аромат в убогой комнатке постоялого двора. И вновь слово. Но на этот раз выведенное пером на плотной желтой бумаге. Последняя запись в дневнике исчезнувшего мастера Крорра.

I. Шалости светлоглазки.
II. Тайра, Сур, Митра и Брин.
III. Кориандр.

Шалости светлоглазки. Трактир. Вернее, местный бордель. С дешевой обстановкой, удушающей вонью стряпни и немытых тел, и якобы интимным полумраком.
Тайра, Сур, Митра и Брин. Имена. Женские. Бордельные девки?

И, последнее. Кориандр. Ключевая зацепка. Аромат? Да, пожалуй, аромат. Ведь именно его отпечаток я учуял в комнате пропавшего мастера. Всего лишь тень, но ее оказалось достаточно для моего волшебного нюха.

И все. Ни искомых бумаг для магистра, ни гонца, который должен был их доставить. Только строчки в обнаруженном дневнике ищейки Ордена. Ежеминутно всплывающие в голове строчки.

Сразу после осмотра комнаты Крорра и изучения обнаруженного дневника, я отправил Йен – мою верную спутницу, а точнее, назначенную отцом няньку — за информацией в ратушу. Сам же бодрым шагом направился в злополучный трактир. Почему злополучный? Потому, что трактирщик наотрез отказался делиться информацией. Бесплатно. И пока я открывал рот, чтобы озвучить интересующий меня вопрос, нежная женская ручка ловко выдернула золотой кругляш из моих пальцев и тут же упрятала его в волнующем декольте. А после, так же ловко и нежно коснувшись моего подбородка, перевела взгляд на менее волнующие, но более глубокие глаза. И я оцепенел.
— Пойдем? – не отводя васильковую бездну, прошептало чудесное создание.
— Ммммм… — красноречиво ответил я и поплелся следом, не упуская из виду ритмичного покачивания бедер.
Регулярные скрипы под ногами, приглушенные стоны февральского ветра, и дикие букеты запахов постоянно отвлекали меня. Стоило лишь отвести взгляд с миниатюрной фигурки, как в голове силилась разгореться искра какой-то очень и очень важной мысли. И в этот же миг мечта оборачивалась, и я вновь нырял в ее светлые глаза. И опять скрипы, стоны, амбре и полутьма. На лестнице, в узких коридорах, и в той самой комнате, куда меня привела богиня. И глаза. Полные безграничного волшебства светлые глаза.
Меня усадили на постель. Взгляд. Сбросили с плеч дорожный плащ. Взгляд. Играючи стянули камзол. Взгляд. Источники бесконечной глубины мерцали в жалких трех дюймах от моего лица. Прерывистое дыхание исчезало, сердце, похоже, намеревалось остановиться.
— Скажи, как тебя зовут… — я смог вытолкнуть лишь клок воздуха сквозь пересохшие губы.
— Сур, — пропела она. Улыбнулась, сверкнула глазами и поцеловала.
Далекое дно призвало меня. И я шагнул…

Кориандр.

Сознание вспыхнуло, обдав разум огнем. Дикое пламя билось внутри, погружая мозг в жар плавильни. Боль заставляла жмуриться и растягивать в беззвучном крике лицо. Жадно глотать воздух. А мгновение спустя, домна остыла. Оставив на память уже надоевший аромат кориандра. Нежный, едва слышный, но исключающий возможность ошибиться.
Морок растаял. Спасибо шаманским рисункам, выжженным на моей наголо бритой макушке. Один из тех нередких моментов, когда я искреннее благодарил случай и решение обменять красоту на безопасность. Итого высокий широкоплечий красавец с гривой черных волос обернулся иссушенным до провалов глазниц колдуном с исписанным пергаментом кожи, обтянувшей череп. Меня сторонились. Возможно, мной даже пугали детей. Но я был жив.

Кориандр. Настойчиво повторил разум. Что «кориандр»? Да, аромат. Да, слово из дневника ищейки. Да, след в его же комнате. Но здесь-то я его не чувствовал.
От раздумий меня отвлек шелест занавески. Тихий для большинства и оглушающий для моего пораженного волшебством слуха. Путана, мягко ступая босыми ногами по доскам, приблизилась к ложу. Аккуратным коготком, едва касаясь, провела по обнаженному торсу.
— Тебе удобно? – пропело создание.
«Сур!» — громыхнуло в голове. Одна из четырех. Я рванулся к ней. Но…
— Тише, милый, — теперь песнь ее слов звучала шипением змеи, — ты ведь хотел удовольствий.
Тело издало сигнал тревоги: я распят. Я все еще лежу на кровати, но привязан к массивным столбикам крепкой веревкой. На глазах повязка.
— Ты щедро заплатил, — продолжала шипеть Сур, — и я пригласила сестер.
Слова еще не растаяли в воздухе, как скрипнули половицы по обе стороны от кровати. Постель жалобно просела под новыми телами. Сур все еще нежно касалась меня, но отныне ладони отдавали холодом. Радовало лишь одно: она еще не поняла, что наваждение ушло. Еще две пары рук знакомились острыми ногтями с моей грудью. И тут я услышал, почуял его:

— Кориандр!

Легион болотных демонов! Еще ни разу я не терял преимущество так глупо. Сестры замерли. Обостренный слух ловил каждый вздох, скольжения длинных волос по обнаженным телам. А сквозь бесполезную повязку я рассматривал, как они переглядывались.
Мгновение.
Одна из сестер ладонями зажимает мне рот, вторая наваливается всем телом на плечи, а Сур… дьяволица! Ее стремительно растущие когти погружаются в плоть, намереваясь вырвать мое сердце. У той, что обрекла меня молчать, изо рта вываливается длиннющий тонкий язык и тянется к моему уху. Мотаю головой, бьюсь всем телом в попытках скинуть с себя всех троих. Кровать истошно протестует. Но я все же не иллийский буйвол, разбросать три с половиной сотни фунтов просто так не смогу. Главная беда – крепко связанные руки. Не творится магия без определенных жестов. Острая боль и опасность подгоняют, заставляют делать хоть что-нибудь, лихорадочно соображать. Рвусь из объятий еще отчаяннее. Умудрился боднуть головой языкастую. Это дало секундную передышку: сестры прервались, пытаясь утихомирить меня. Вот вторая с прыжком навалилась на меня. И…

Раздается треск, один из столбиков подламывается, кровать углом касается пола. Сур с сестрой слетают с меня. Третья занята собой — зажимает разбитый нос. Мой вопль разрывает ледяную тишину сцены:

— ЙЕЕЕЕН!

Случайно осознал, что опора сломалась как раз в том месте, где крепилась веревка. Осталось лишь освободить руку… Если только этот нож не вспорет мне глотку быстрее.

— ЙЕЕЕЕЕЕЕНАААА!

Мой надломленный баритон звенел в пространстве до тех пор, пока изогнутый клинок не выпал из ослабшей руки несостоявшейся убийцы. Он звучал и в тот момент, когда вторая сестра улеглась рядом со мной в вечном сне. И оборвался одновременно с влетевшей в тело Сур черной стрелой. Крик растаял, увлекая в глубины моей памяти образ безвозвратно испорченного жуткого, но недавно столь желанного, шедевра природной красоты.

— Надо что-то делать с твоими нервами, Таркен, — слова влезшей в окно Йен были словно изо льда, — Визжал, как трактирная служанка.
— Это все побочный эффект шаманства. Ты же знаешь, Зеленая — я изобразил радостную улыбку, пряча неопределенную горечь. Клыкастая воительница лишь ухмыльнулась.
— Одевайся. Мы едем домой.

Полное нескрываемого удивления «ЧТОО?!» со стальным звоном воткнулось в закрытую дверь. Йен не стала утруждать себя ослаблением пут, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к пикантной ситуации. Благо я хоть в портках остался.

Спустя пятнадцать минут, и потратив еще один золотой – компенсация трактирщику за бардак – я вел верного жеребца и сокрушался собственной удачливости. Или глупости. Как оказалось, гонец был местным. И уже давно захаживал в гости к Брин – четвертой из сестер. На каждом углу твердил про ее прекрасные светлые глаза и чарующий аромат кориандра. В тот чертов вечер Брин убедила его бежать. Только перед якобы тайным отбытием, парень отнес сумку с бумагами для магистра в ратушу, родному дяде. И сказал, что за ними обязательно придут. Крорр же, будучи человеком алчущим наслаждений, в день прибытия навестил трактир. Где его и видели в последний раз. А нынешним утром его бездыханное тело было обнаружено и доставлено в казарму стражи. Как раз в тот самый момент, когда я знакомился с Сур. И судя по рваной ране в ушном канале, кто-то или что-то буквально залезло к нему в голову. И съело мозг, так как тиирны – сестры – очень уж любят этот человеческий орган. А кориандр для них – дурман, погружающий в транс и создающий наваждения для жертвы.

Уже на самой границе поселения, достал из седельной сумки дневник в кожаном переплете и сделал новую запись:

XXI. Спасен Йен из лап блудниц-тиирн. Общий счет: XXI/XIII.

«Когда-нибудь я стану более осмотрительным», — сам собой выдал мозг.

— У тебя не получится, — блестяще угадала мои мысли Йен.

Я улыбнулся ей, минувшим и будущим приключениям. Затем спрятал письменный набор, поправил треуголку на разрисованной черепушке и, тронув стремя, поспешил оставить в прошлом тихий городок и пряный аромат кориандра.

*Рассказать своему миру: